Я – твоя женщина! - Юлия Руденко

Раздался резкий стук в дверь:

— Товарищ майор! Товарищ майор! Откройте!

— Рядовой Глушко! Пшел вон! — рявкнул майор Смирнов, не открывая.

— К Вам там это… жена… что ли… приехала.

Дверь распахнулась на половину. Майор Смирнов, заворачивая голый торс полотенцем, испуганно произнес:

— Что — сам видел?

Не менее испуганный Глушко вообще потерял дар речи при виде обнаженной волосатой груди майора. Поэтому просто кивнул.

— А где она?

Глушко неопределенно махнул рукой в сторону комендатуры:

— Т-та-ам.

— Где? В комендатуре что ли? Говори!

Глушко наконец-то затараторил:

— Там… это… машина остановилась… Ну… синяя такая. Или не синяя. Я не знаю. Забыл. А из нее женщина выходит! Красивая такая! Ну! Рыжов так и сказал, прости, господи: «Че это тут красотки по Грозному разъездились на тачках, как у себя дома?» Это он так сказал. А она — прямо к нам. Рыжов еще это… говорит: «Грудастенькая!». Смирнов сдвинул брови:

— Я те с-час покажу «грудастенькая»!

— Товарищ майор! Не выдавайте! Рыжов не со зла. Он же не знал, что она Ваша это — жена… А если Вы ему по шее надаете, он догадается, что я Вам сказал. И мне не жить тогда!

— Ладно! Куда дели Светку? Надеюсь не здесь где-нибудь, — Смирнов перегнулся через плечо Глушко, оглядел пустынный коридор одного из общежитий аэропорта «Северный».

— Она в этом… Рыжов ее… в вагончик повел. «Придется, — говорит, — Вам подождать. Майор Смирнов выполняет важное задание».

— У-у-ф! Молодец Рыжов! А ты, Глушко, на всякий случай, пока я оденусь — стань на дверях общаги и подежурь: чтобы Светка не вздумала сюда заходить. Понял? Повтори!

Довольный оказанным доверием, рядовой Глушко вытянулся и четко проговорил:

— Стоять на входе в общежитие и Светку не пускать!

— Молодец! Только тебе она Светлана Владимировна! Шагай!

Глушко направился к выходу. А майор вслед добавил:

— Да смотри, не скажи ей, что это я тебе приказал ее не пускать.

— Есть, товарищ майор, не говорить.

— А то знаю тебя! — проворчал майор, закрывая дверь общежитской сауны, зашел в парилку. — Одевайся. Отдохнули. Жена приехала.

Прапорщик Любовь Антонова лениво потянулась:

— Слышала. Иди сам. Еще чуть попарюсь.

— Как знаешь, — Смирнов быстро натягивал штаны.

Через пять минут он постучал в одну из комнат общежития, противоположную выходу. Не дожидаясь ответа, нажал на ручку и открыл дверь. В комнате никого не было. Он прошел к окну. Открыл его и перелез на улицу. Заросли беспорядочной травы укрыли майора по пояс. Смирнов прошел метров пять, нагнулся, приложил ладони к дорожной пыли, затем — к лицу. Запустил руки во влажные волосы, растрепал их, потом слегка пригладил. Медленно оглядел камуфляж, обтер о штаны ладони:

— Теперь порядок!

Майор Смирнов огибал двухэтажное здание общежития и стремительно направлялся ко входу в комендатуру, расположенную в десяти метрах от того места, где маячила одинокая фигура худого низенького рядового Глушко:

— Рядовой Глушко! Вы что — бездельничаете? А ну-ка марш приводить себя в порядок! Помыться, постираться, погладиться, почистить оружие, приготовить разгрузку! Завтра чтоб как новенький! Пойдешь со мной сопровождать колонну в Ханкалу.

— Так я ж это… Я-а-а — в Ханкалу? — раскрыл от удивления рот Глушко.

Пока солдат пытался мысленно разобраться в том, что же ему делать вначале из предложенного майором, последний уверенно заходил в круглый вагончик комендатуры:

— Ба-а! Светлана? Ты? Не сплю ли? Откуда? Дети с кем остались?